?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



На визитной карточке Вартана Тонояна три телефонных номера – американский, бразильский и российский. Именно в таком порядке. Очередность, видимо, определена частотой поступающих/исходящих звонков. Еще изображен слон, бредущий куда-то вдаль. Надо полагать, в светлую. А кого еще прикажете рисовать на визитке президента звукозаписывающей компании Elephant Records? Но почему все-таки телефоны из разных стран и какое отношение к музыке имеет животинка, не водящаяся ни в одной из перечисленных держав?

– Был уверен, Вартан, что обнаружу в вашей квартире стадо слонов, но с трудом отыскал одного, скромно притаившегося на подоконнике среди фигурок других экзотических тварей.

– Не там смотрели! В соседней комнате хранится часть коллекции дисков, и на многих из них стоит знак моей фирмы. Мы с элефантом более ста CD выпустили. Точнее, в «Элефанте». Еще вот есть карта мира из кожи слона. Ни одного шва, цельный кусок. Настоящее произведение искусства! Несколько лет назад получил в подарок от президента Бразилии, когда стал почетным гражданином Рио-де-Жанейро.

– За какие заслуги?

– За международный вклад в бразильскую культуру.

– И все-таки, Вартан, откуда эта необъяснимая любовь?

– К Бразилии?

– К слонам!

– Странным образом одно совпало с другим: лучший латиноамериканский барабанщик, игравший с Фрэнком Синатрой, Эллой Фитцджеральд, Квинси Джонсоном и прочими великими джазовыми музыкантами, носил фамилию Слон. Его дедушка, часовых дел мастер, был родом из Одессы. Огромных размеров мужчина! Когда в 1912 году уезжал от еврейских погромов в Бразилию, за внешнее сход­ство и получил кличку, со временем превратившуюся в фамилию. Слон-внук внешне мало напоминал массивного сородича из саванны, но, как говорится, из песни слова не выкинешь. В середине 90-х я познакомился с этим блестящим ударником, начал с ним активно сотрудничать и тогда же основал фирму звукозаписи. Название родилось непроизвольно, словно всегда существовало.

Люди из КГБ старались лишний раз к нам не соваться, обеспечивая порядок и безопасность вокруг заведения

– Хобот похож на саксофон?

– Дело не в прямых ассоциациях. На мой взгляд, слон – самое джазовое животное в мире. Что-то есть в нем независимое, философски-свободное. Более того, если бы четвероногие вдруг закурили, первым, уверен, сигару взял бы именно он. Черчилль однажды сказал: «Трудно представить двух джентльменов с сигарами, разговаривающих на повышенных тонах». Вот и слон не способен уронить собственное достоинство. Слишком уж величествен.

– Сигару упомянули специально, чтобы я спросил о ней?

– В общем, да. Этот предмет сыграл в моей жизни важную роль. Началось с того, что в 1977 году я чуть не вылетел из школы за… антисоветчину. Жили мы на улице Каляевской, ныне Долгоруковской, а знаменитая тридцатая спецшкола располагалась на Садовом кольце напротив Театра Образцова. По дороге на занятия я проходил мимо табачного киоска, в котором среди прочего продавались и настоящие кубинские сигары. Дорогие – жуть! Два рубля штука. Целое состояние для подрост­ка. Но вид этих торпед так завораживал, что однажды я отважился на покупку. Закурил в школьном туалете и… был пойман на месте преступления. Сигарный дым, сами знаете, за версту учуять можно. Работал у нас завуч, внешне напоминавший сельского старосту откуда-нибудь с Западной Украины, он-то и застукал меня на горячем, скрутил и потащил в кабинет к директору. Тот моментально выдвинул обвинение в пропаганде чуждого советскому школьнику образа жизни. Дескать, курил хотя бы сигареты, как все. Я сдаваться без боя не собирался и выступил с ответной речью, в которой популярно объяснил, почему ничего враждебного и даже чуждого в сигарах нет и быть не может. Они ведь производятся на братской Кубе! Может показаться смешным, но директор всерьез задумался над моими словами, и сигарный демарш закончился для меня без послед­ствий.

Сигары, предназначенные для президента, ждут своего звездного часа

– А дома у вас курили, Вартан?

– Сигареты – никогда, а сигары – безусловно. Гости, среди которых однажды был и великий Дюк Эллингтон, тоже.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее.

– Мой дедушка Аршак Тоноян был видным борцом за независимость Армении, правой рукой генерала Андраника, во времена Оттоманской империи возглавлявшего движение сопротивления турецкому геноциду. Дед прожил сто три года и умер, попав в автокатастрофу: вывалился на скорости из машины и ударился головой о камень. Вскрытие показало, что внутренние органы в прекрасном состоянии, могли еще служить и служить. Так вот. После дикой резни, устроенной турками в 1915 году, дед уехал в Штаты. Обосновался в Нью-Йорке, играл на саксофоне в легендарном гарлемском «Коттон-клаб», был там единственным белым. Есть замечательная история, как к Эллингтону подошла матрона-негритянка и спросила: «Дюк, похоже, у меня проблемы со зрением? Не разберу, какого цвета кожа у твоего саксофониста – белая или черная?» Ответ был гениален: «Я его никогда не спрашивал…»

Дед прожил какое-то время в США, но в середине 20-х годов вернулся в Советский Союз. Потом еще раз отправился за океан, чтобы окончательно возвратиться на родину уже после Второй мировой войны. В 1971 году, когда Эллингтон приехал на первые и последние гастроли в СССР, дед жил в Москве и, конечно, пошел на концерт старого знакомого. Они встретились за кулисами и вместе отправились к нам домой на Каляевскую. Потекли воспоминания под кубинские сигары и армянский коньяк, плавно завершившиеся джем-сейшном.

– А вы понимали, кто заглянул на огонек?

– Разумеется! Джаз сопровождал меня с момента появления на свет, малышом слушал его перед сном вместо колыбельных. Вперемежку с самбой и румбой, которые обожал дед. Он всю жизнь собирал виниловые диски, дома у нас стоял один из первых в Москве музыкальных комбайнов «Грюндиг» с автоматической сменой грам­пластинок. Лепту в музыкальное воспитание ребенка вносил и папа, у которого была уникальная коллекция магнитофонных бобин с записями лучших джазовых исполнителей мира. По образованию отец экономист, магазин «Армения» на Пушкинской площади и ресторан «Арарат», стоявший на месте нынешней гостиницы «Арарат Парк Хаятт», появлением на свет обязаны именно ему. Это папины идеи, он директорствовал в «Армении», потом в «Арарате», пока не отошел от торговли и не стал консультировать биржи. В семьдесят восемь лет отлично себя чувствует, регулярно играет в теннис и пышет оптимизмом…

Словом, когда к нам пожаловал Эллингтон, мне не нужно было объяснять, какой великий человек сидит за обеденным столом. Вечеринка перевалила за полночь, и, чтобы не ставить на уши соседей, Дюк предложил: «Аршак, поехали в ближайший джаз-клуб, там продолжим». Деду пришлось объяснять, что ни ближайших, ни отдаленных джаз-клубов в Москве нет, они попросту не существуют. Эллингтон сказал: «Не беда, вот внук твой подрастет и откроет. Зато с сигарами в Советском Союзе уже сейчас полный порядок». В Штатах ведь действовал запрет на ввоз кубинского табака. Кстати, знаете, как ввели эмбарго? Еще до Карибского кризиса президент Кеннеди закупил тысячу лучших гаванских сигар, создал себе стратегический запас на черный день, после чего захлопнул калитку.

– Кто не успел, тот опоздал?

– Ну да, примерно так.

– Грамотный ход. Впрочем, речь сейчас не о Кеннеди. Вернемся к джазу. Выходит, Вартан, на подвиги вас благословил лично Эллингтон?

– Наверное, у Дюка легкая рука… В 1971 году вряд ли кто-то воспринял его слова всерьез, но факт, что именно мне суждено было в середине 80-х открыть первый в СССР официально зарегистрированный джаз-клуб под названием «Синяя птица». Молодежь этого, конечно, не помнит, но в свое время во всей Москве не было места круче, туда ломились сливки общества, многие считали за честь провести в клубе хотя бы вечер. Шла предварительная запись, как на машину «Волга». Мы ввели долларовые членские взносы, которые среди прочих платили и шестьдесят иностранных послов, на концерты к нам приходили Рональд Рейган, Михаил Горбачев, Маргарет Тэтчер… Однажды, помню, не пустили Тома Круза. Он не имел еще бешеной всемирной славы, снимался в картине «Человек дождя» с Дастином Хофманом и приехал в Москву на пару дней с какой-то делегацией. Мне позвонили из Союза кинематографистов СССР и попросили принять гостей. Ответил: мол, с превеликим удовольствием, но, извините, свободных мест в зале нет, столик не гарантирую. В итоге Круз минут двадцать отстоял в очереди у дверей клуба, потом час просидел на ступеньках, ожидая, пока найду, куда же приткнуть его с компанией. Вел себя абсолютно спокойно, не звездил, поскольку понимал, куда попал.

– Надо полагать, разрешение на открытие «Синей птицы» пробивали с боем?

– Все произошло на удивление мирно, хотя, повторяю, это было первое частное заведение в Москве, тем более, специализировавшееся на джазе.

– Неужели и «комитет глубокого бурения» крышевать не пытался?

– Мы все правильно рассчитали, пригласив на открытие кучу дипломатов и иностранных журналистов. О событии раззвонили по всему миру, после чего прихлопнуть клуб или даже зажать его в тиски было уже нереально. Еще раз повторю: вокруг «Синей птицы» творилось форменное сумасшествие. Люди из КГБ старались лишний раз к нам не соваться, обеспечивая порядок и безопасность вокруг заведения. В иные дни ведь приходилось даже останавливать движение транспорта из-за высоких гостей.

– Типа?

– Сейчас в это трудно поверить, но я сам видел, как министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе и госсекретарь США Джордж Шульц втихаря под столом разливали водку по рюмкам, поскольку официально торговля спиртным была запрещена. Еще бы: стоял разгар горбачевской антиалкогольной кампании! Забавно вспоминать… Да, клуб считался элитарным, но, подчеркну, не пафосным заведением. Там собирался цвет московской интеллигенции. Проще, наверное, сказать, кто к нам не ходил. Зато регулярно наведывались очень многие, начиная с писателя Александра Кабакова, звезды телеэфира Владимира Познера и заканчивая Александром Волошиным, в 90-е сделавшим стремительную политическую карьеру в Кремле. К слову, и Юрий Андропов был страстным поклонником джаза, обожал Бенни Гудмана, Луи Армстронга, сам сочинял стихи. Одно время я работал под началом дочери Юрия Владимировича и это все знаю доподлинно. Кстати, в андроповские времена меня однажды задержали в продовольственном магазине. Помните, тогда проводили облавы по кинотеатрам, универмагам, парикмахерским, боролись с прогульщиками и тунеядцами: советскому человеку в рабочее время полагалось быть на трудовом посту, а не шляться незнамо где. Вот и меня прихватили. Я носил волосы до плеч, выглядел слишком раскованно и, надо полагать, привлек внимание внешним видом. «Гражданин, почему не на службе?» Что было отвечать? Сделал безумные глаза: «Я известный композитор, работаю над третьей симфонией. Не мешайте, а то будут проблемы». Передо мной извинились и оставили в покое. Вот, пожалуй, единственное мое соприкосновение с Лубянкой. Недавно, правда, побывал в квартире Андропова, которую купил дирижер Константин Орбелян. Наверное, знаете дом на Кутузовском проспекте, где внизу до сих пор висит мемориальная доска, посвященная Юрию Владимировичу? В квартире сохранилась запертая на засов дверь, ведущая к линии спецметро: ее когда-то проложили для членов Полит­бюро ЦК КПСС.

– Открыть не пытались?

– Зачем? У меня с товарищами из компартии всегда были разные дороги…

– Не странно ли, Вартан: в 1986 году затеяли суперуспешный проект в Москве, а спустя два года свернули бизнес, продали «Синюю птицу» и отправились искать счастья в Америке? Вам чего-то здесь не хватало?

– Я ведь не эмигрировал, не бежал в поисках лучшей доли. Думаю, на моем месте уехал бы любой мало-мальски интересующийся музыкой человек. Меня пригласил легендарный Квинси Джонс, сказал, что поможет поближе познакомиться с американским джазом. Это был мой единственный интерес в Штатах.

– Все сразу сложилось?

– Так бывает только в сказке. Конечно, время на адаптацию понадобилось. Поначалу по вечерам играл на рояле в отеле «Хилтон» на углу 53-й улицы и 6-й авеню в Манхэттене. Люди брали в баре напитки, присаживались поближе и заказывали мелодии за десять долларов. У меня нет музыкального образования, но слабать по просьбе посетителей отеля особого труда не составляло. Днем старался учиться. Окончил курсы по продаже недвижимости, обзавелся лицензией брокера, потом пошел в школу японского и шведского массажа.

– О втором никогда не слышал. Есть и такой?

– Еще бы! Любопытнейшая штука. Год изучал, как с помощью музыки усилить терапевтический эффект, и лишь потом получил диплом лицензированного массажиста.

– Английский у вас хороший?

– Даже, сказал бы, отличный. С детства с дедом болтал, потом была школа… Нет, языковых проблем в США не возникало, хотя пришлось потратить пару лет, чтобы окончательно разобраться в нюансах черного сленга. А вот с бытовыми трудностями соприкасался. Помню, работал в Бруклине. В мои обязанности входило стоять на оживленном перекрестке и считать машины, проезжающие в девяти разных направлениях. Там собирались строить сложную дорожную развязку и хотели при помощи таких, как я, счетчиков правильно определить транспортные потоки. Оплата шла почасовая – по семь долларов. Проблема заключалась в единственном: стоял февраль, температура колебалась в районе нуля, что при постоянно дующем нью-йоркском ветре хуже, чем минус десять в Москве. Каждые пятнадцать минут требовалось делать записи, подбивая баланс. Еще то испытание характера! Но я терпеливо делал что требовали, лишь самую малость округляя цифры. Однажды неожиданно нагрянула проверка. Инспекторы сличили мои таблицы и сказали, что впервые видят такого честного русского: у других обычно в четыре часа дня были проставлены данные до самого вечера…

– И долго вы на ветру продержались?

– Пока не подвернулась другая работа. Как-то даже делал синхронный перевод с армянского на английский документального фильма о волнениях в Нагорном Карабахе. Больше не брался за такое. Адов труд, должен вам сказать! Несколько килограммов живого веса потерял за полтора часа. С другой стороны – гениальная диета!

Словом, всякое случалось, но совсем на мели я не сидел, не сомневался, что обязательно добьюсь поставленной цели. Действительно, люди, которых знал еще по «Синей птице», поверили в меня, помогли открыть клуб в Нью-Йорке, свели с музыкантами, продюсерами. Постепенно все наладилось. Многие мои друзья, которые остались в России, потом говорили, что здесь я гораздо проще сколотил бы состояние, давно был бы мультимиллионером. Не кривя душой, отвечал, что никогда ни на какие деньги не променял бы сотрудничество с теми, с кем судьба свела в Штатах, в Бразилии и на Кубе.

– Как, кстати, вы оказались в Рио?

– Я же говорил, что с детства помнил латиноамериканские ритмы, самба и босса нова сопровождали меня по жизни. Конечно же, мечтал когда-нибудь побывать в Бразилии. Едва представился случай, сел в самолет и – вперед. Это был 1991 год.

– Разумеется, летели в белых штанах?

– Спасибо Остапу Бендеру! Да, взял брюки в салон. Стюардесса объявила посадку, я мигом переоделся, включил музыку, припасенную ради такого торжественного случая, и приготовился к исторической встрече. Представьте мое разочарование, когда, спустившись с трапа, не увидел ни одного человека в белых штанах! Мне в голову не пришло, что в июле в Бразилии стоит «лютая зима» – плюс 25 градусов в тени… Зато потом на Новый год вся Копакабана нарядилась в белое. Миллион человек, никак не меньше!

Знаете, я побывал почти в семидесяти странах мира, но Рио – уникальное место. Если подняться на гору Корковадо к статуе Христа и глянуть вниз, такая картина откроется, что… Словами не описать! Чув­ство полета, как… после парилки в русской бане. Шучу, хотя панорама в самом деле потрясающая, ничего более красивого не встречал в жизни. Только ради этого стоит ехать в Бразилию.

– А на Кубу?

– Непременно! Я много курсировал между Гаваной и Рио. Чаще всего рейсами «Аэрофлота». Кстати, знаете, что ответил Фидель на вопрос, почему летает на Ил-62? «У этого самолета два больших преимущества – он всегда взлетает и всегда садится». А расстояние между двумя городами весьма приличное, почти девять часов в воздухе.

– Курить сигары на борту приходилось?

– Лично мне нет, но однажды был свидетелем, как хулиганил Диззи Гиллеспи. Случилось это году в 92-м. Летел я тогда из Мадрида в Нью-Йорк. Гиллеспи сидел по соседству, через проход. Он постоянно бегал в хвост самолета, держа руку в кармане. Я заинтересовался и пошел на разведку. Оказалось, выдающийся трубач запирался в туалете, воровато затягивался сигарой и выбирался наружу. Приперло мужика! Когда прилетели в аэропорт имени Джона Кеннеди, Гиллеспи как-то внутренне напрягся и нервничал, пока не прошел таможню. Думаю, неужели травка? Потом мы вместе ехали в Манхэттен, и Диззи признался, что нелегально протащил две коробки шикарных гаванских сигар вкупе с головкой французского сыра. И то, и другое считалось контрабандным товаром, поскольку на кубинские сигары распространялось эмбарго, любые продукты также запрещены к ввозу на территорию США. Еще Гиллеспи рассказал, как они с Армстронгом по просьбе Госдепа летали в Европу в качестве послов доброй воли. Армстронг, никого не стесняясь, курил папироску с марихуаной перед лицом таможенника. Тот малость обалдел от наглости звезды и предложил прекратить безобразие. На что великий Луи, продолжая попыхивать, практически повторил слова профессора Преображенского из «Собачьего сердца»: мол, Шарикова в очистку вы назначали, вот сами и разбирайтесь. Армстронг выразился в том смысле, что, собственно, никуда особенно не рвется, если кому-то что-то не нравится, может вернуться домой, и катитесь вы со своей доброй волей. После этого таможенник замолчал и больше рта не раскрывал.

– А вы баловались чем-нибудь подобным?

– Наркотиками? Раз попробовал в Америке, марихуана вызвала жуткий голод, а холодильник как назло оказался пуст. Испытал дикую ярость и никогда больше подобных экспериментов не ставил. Сигарету пригубил в школе вместе с ровесниками, но это продолжалось до момента, пока не познакомился с сигарами. Конечно, совершенно иное ощущение! И дело не только в качестве табака. Человек, в одиночестве дымящий сигарой, на мой взгляд, весьма странен. Все равно что есть хаш вечером и на трезвую голову, а не с утра и с крутого бодуна, как принято у нормальных людей. Сигара – идеальный коммуникатор. Сидишь в клубах дыма, ведешь долгую беседу с приятным собеседником…

– Но вы ведь не только курильщик, но и коллекционер?

– Да, меня пристрастил выдающийся саксофонист Лю Табакин. У него четырехэтажный дом в Манхэттене, подвал в котором отдан под винный погреб и гигантский хьюмидор. Свыше тридцати тысяч бутылок прекрасного вина и сигары без счета. Посмотрел я на это дело и сам стал потихоньку собирать.

– Есть предпочтения?

– Куба – это святое! Обожаю «Тринидад», «Санчо Пансу» и определенные, лимитированные выпуски «Коибы».

– А, например, Доминикана?

– Не сочтите за снобизм, но настоящий коньяк может быть только французским, а сигара – кубинской. Конечно, и в Гаване есть риск купить подделку, скрученную из банана. Надо брать в правильном месте, а не гоняться за дешевизной. Чтобы не нарваться, пользуюсь проверенными каналами. Лучший товар проходит на фабриках три контроля качества. И все равно нужна подстраховка. Приезжаю на «Партагас», а знакомые мастера говорят: «Не покупайте из этой партии. Контролер женил сына, перебрал на свадьбе и мог недосмотреть, брак пропустить». Дело житейское, с кем не бывает?

– С Фиделем встречаться вам приходилось?

– Интересы национальной безопасности не позволяют мне раскрывать подроб­ности…

– Надо же, как все у вас запущено, Вартан!

– Покажу потом фотографии, поймете, что в каждой шутке лишь доля шутки… Словом, в последний раз видел команданте в марте в Гаване, где проходила международная конференция под названием «Латинская Америка: ХХI век». Я выступал с лекцией о влиянии бразильской и кубинской музыки на современную поп-культуру. В день закрытия приехал Кастро и произнес речь, длившуюся пять часов сорок семь минут. Я специально время засек. Фидель говорил без единой бумажки. И это в семьдесят восемь лет. Фантастика!

– Знаю, и с Моникой Левински ваши дорожки пересекались, видел фото, где вы в обнимку.

– Было это, замечу, задолго до Билла Клинтона. С родителями ее общался, несколько раз мы отдыхали вместе. Хорошая еврейская семья. Вот уж не думал, что Моника станет героиней громкой истории…

– Спасибо хозяину Белого дома, столь нешаблонно распорядившемуся сигарой.

– Странно, что заостряете внимание на этом, а не на девушке… Если же серьезно, лишь в пуританской Америке могли раздуть подобный скандал. В России, думаю, никто и бровью не повел бы.

– А чего водить-то? Путин вообще не курит…

– Тем не менее, в моей коллекции лежит гигантская сигара, сделанная на заказ для Владимира Владимировича. На этикетке так и написано. Мастер, когда-то крутивший сигары для Кастро (Фидель, к слову, уже семнадцать лет не курит), изготовил специальный презент для российского президента. Мне тоже скатал сигару – чуть покороче, зато потолще.

– Передали подарок адресату?

– Пока нет, ждет своего часа в хьюмидоре.

– Неужели с одной сигарой в Кремль пойдете?

– Ради такого случая припасена коробка, в ней двадцать шесть сигар из отборного листа. Стандартного размера, но тоже спецзаказ. Мог бы переслать все через третьи руки, но хочу вручить лично. Надеюсь, случай представится… А как я вез эти сигары в Россию? История, заслуживающая отдельного рассказа! На таможне в «Шереметьево-2» стали теребить: «Табачные изделия есть?» Честно ответил, мол, да, имеются. Следующий вопрос: «А много?» И снова предпочел ничего не скрывать, чем привел в восторг проверявшего, который, видимо, уже рисовал в воображении, как будет трясти контрабандиста. Не хотелось расстраивать человека, но пришлось испортить малину, продемонстрировав официальную бумагу, где было написано: багаж предъявителя сего документа досмотру не подлежит. Таможенник лишь проводил мои чемоданы тоскливым взглядом…

– Добро вкусовые качества от времени не растеряет? Когда еще доведется с ВВП увидеться!

– Хорошие сигары, как и вино, с годами лишь лучше становятся. Разумеется, при правильном хранении. У меня в коллекции есть коробка с двадцатью раритетными сигарами пятидесятилетней выдержки, точнее, закрутки.

– И сколько такая древность стоит?

– Будете в Денвере, загляните в отель «Браун Палас». Знаменитая, кстати сказать, гостиница, где останавливалась масса звезд, включая «Битлз». В меню местного ресторана значатся сигары 1955 года по тысяча восемьсот долларов за штуку. Вот и считайте… Только учтите, что я не оцениваю коллекцию в деньгах, иначе это не хобби, а бизнес. К «Элефанту» сказанное тоже относится. Конечно, продюсирование, выпуск дисков приносят доход, но не могу назвать это чистой коммерцией. Джаз – мое главное увлечение, если хотите, смысл жизни.

– А почему, кстати, слон на эмблеме фирмы повернулся, скажу мягко, хвостом к человечеству?

– Все заслуженно. Как аукнется, так и откликнется. Ведь и род людской большим другом фауны и флоры тоже не назовешь. Впрочем, поза «вид сзади» не мешает моему элефанту прекрасно разбираться в музыке, как не было это прежде помехой и для нас, показывавших спину стражам балалаечного искусства и искавших свою тропинку к джазу.

– Кажется, нашли, Вартан?

– Да, я вышел на правильную дорожку. Звуковую.

АНДРЕЙ ВАНДЕНКО

http://www.cigarclan.ru/articles/2005/6/04/

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
skapegod
Feb. 1st, 2008 03:38 am (UTC)
Читал, словно фантастический рассказ!!! А это всё не о моём ли взаимном френде? Не верю!
elektra186
Feb. 1st, 2008 02:41 pm (UTC)
Слушай, я тоже, как фантастический рассказа читала. Даже не знаю, что и думать. А кто твой взаимный френд?
skapegod
Feb. 2nd, 2008 06:39 am (UTC)
Ну Слон же!
virado
Jul. 11th, 2008 04:29 am (UTC)
Думаю, это о Клаудио Слоне.
http://virado.livejournal.com/384500.html
( 4 comments — Leave a comment )

Profile

elektra186
elektra186

Latest Month

July 2015
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars